Слово пастыря

Лучший анекдот на сегодня!

Originally posted by radulova at Слово пастыря
Из проповеди протоиерея Андрея Ткачева, где он учит мужчин "правильному" отношению к женщинам.



"Мужиков мало, меньше, чем женщин. Женщина, когда знакомится - глазки вниз такая, овечка, вся шелковая-блестящая, а потом, когда уже поженились - начинают рога расти, то, если он раз ей вломит по рогам - она либо уйдет от него и "до свидания", либо останется и исправится".

"Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога, ломом, ребром ладони там, кто как силен, гнуть ее, тереть ее, запихивать ее в стиральную машину... делать с ней вообще не знаю что. То есть мужчина должен обломать женщину 100%! И превратить ее в настоящую женщину. Смыть с нее всю эту порнографическую краску, которая на нее насеяна современной цивилизацией".

"Бабы наглые, противные, и если она в лоб не получит, хотя бы раз в жизни - она ничего не поймет, ничего! Я в этом уверен!"

"Есть такие смиренные бабы, которые чувствуют на расстоянии: "сейчас получу в лоб" и понимают как бы смысл жизни. И все. А есть дуры, у которых чувства нет, наглость зашкаливает, наглости слишком много, чувства никакого, значит, нужно приложиться к ней. Или просто говорить: "Дорогая, до свидания! Там лифт. Значит, на кнопку нажмешь, кнопка "1", спускайся вниз, чтобы не воняло тобой здесь, коза дурная, пошла отсюда. Таких как ты, дорогая, с каждым годом все больше и больше... То есть, я могу до 45-ти отдыхать. От 17 до 50 у меня выбор. А ты - нет. Не понимаешь - ты дура. Дура... Я могу от 17 до 45, до 50, до 55 выбирать, если захочу. А ты можешь от 16 до 30, а дальше потом на смену тебе пришли которым 16".

"Мужчина не имеет право быть подкаблучником. Пусть он, скажем, водит такси, она фирмой руководит, все равно дома он - хозяин, а она женщина. Если нет такого баланса сил, значит, он не мужчина, она не женщина. Мужики виноваты во всем, распаскудили бабье! Не били. Долго... Им нужно рожать на самом деле и бояться! А то ходят, куда ходят, дружат с кем хотят, гуляют где хотят, отдыхают где хотят!"

"Нельзя отпускать женщину одну отдыхать от себя. Так может поступать только тот, кто не любит жену, не любит, не бережет ее... Зачем их в тереме держали всегда? Зачем они паранджу носят на Востоке? Это же прекрасная вещь - паранджа. Она его видит, а он ее нет!.. Она смотрит на него как на мужчину, как на хозяина, как на господина, как на украшение мира, а он ее не видит и не разжигается похотью. Прекрасно? Прекрасно, как по мне... Идея хорошая! И недорого".

"Я ненавижу нашу цивилизацию, и терпеть ее не могу, и, если я замечаю черты нормальных проявлений нравственности в других цивилизациях, то я прямо об этом говорю. Я от Христа Господа не отказываюсь, Боже упаси кого отказаться! Но, если мы, христиане, так паскудно устроили свою жизнь, что наши девки голые пляшут на дискотеках по ночам, а в других цивилизациях девушка сидит дома пока замуж не выйдет, то я сомневаюсь: вообще правильно ли мы строим свою цивилизацию?"

Истории о женской солидарности

Originally posted by fiona_2013 at Истории о женской солидарности
История 1: «Мне было 14 лет, я шла по торговому центру одна в полночь после окончания моей рабочей смены в «Coldstone Creamery» (прим. переводчицы – магазин мороженого). И компания мужчин стала свистеть и приближаться ко мне. Они не прекращали задавать вопросы, а я продолжала не отвечать на них. Из-за того, что я не знала, что же мне делать, я сказала: «Мне всего 14», и они почти в унисон ответили «нам все равно». Я была так напугана, я не знала, что делать, а они продолжали обсуждать то, как я выгляжу, и как выглядит мое тело, и что они могли бы сделать с ним. Я была готова расплакаться, я была совсем одна в огромном торговом центре и осознавала, что не смогла бы убежать ото всех них. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Когда уборщица подошла к нам с огромной метлой в руке, я думала, она начнет кричать на нас всех из-за того, что мы были в торговом центре после закрытия, ведь она, наверное, подумала, что все мы друзья. Но вместо этого она обругала их всех по-испански, пригрозила нажать на аварийную кнопку на своем ремне, а после этого проводила меня в подвальный гараж и ждала там со мной, пока моя мама не приехала, чтобы забрать меня домой. Все это время она мертвой хваткой держала свою тележку, и у нее было стальное лицо - она выглядела такой сильной! И я просто продолжала говорить ей «спасибо», а она продолжала просить не благодарить ее, потому что считала, что должна была остановить их.
Это был момент, когда я осознала, что женщины – это самые важные существа на этой планете, и мы должны защищать друг друга, потому что никто другой не станет. Она даже не знала меня, мы толком не могли разговаривать из-за языкового барьера, она могла потерять свою работу из-за того, что ждала со мной на парковке. Но она присмотрела за мной, хотя и не обязана была, от этого ей не было никакой выгоды. Мне теперь 21 и я всем рассказываю эту историю, не смотря на то, что это произошло 7 лет назад, то, что она сделала той ночью, помогло мне сформировать множество моих убеждений впоследствии».
Collapse )

"Счастье материнства"

Счастье - читать и каждый раз осознавать что у меня такого НИКОГДА не будет.Спасибо,Боже,что наградил меня мозгами.

Originally posted by radulova at "Счастье материнства"
Мамы рассказывают о том, как им дается это самое счастье. Рассказывают анонимно - иначе о таком нельзя.





Collapse )

Рассказ пленницы

Originally posted by megaelephant at Рассказ пленницы
... мы слышим эти мужские голоса, которые кричат, что проституция - это выбор. Но  именно так выглядит проституция, именно так выглядит этот выбор.

Бывшая пленница боевиков  группировки «Исламское государство», которая сейчас находится в одной из европейских стран под программой защиты свидетелей. Ей хватило сил рассказать свою историю.

[Материалы содержат описания сцен исключительной жестокости]


Фото: Анна Артемьева — «Новая»



Надя Мурад Баси Таха

21 год, езидка, родом из деревни Кочо (Северный Ирак, Курдистан).

Находилась в рабстве у боевиков «Исламского государства» три месяца, бежала.

16 декабря Надя выступала перед Советом безопасности ООН, рассказывала о геноциде езидов, осуществляемом ИГ.

В прошлый вторник правительство Ирака выдвинуло Надю как кандидата на Нобелевскую премию мира


— Наша деревня называется Кочо. Там жило около 2700 человек.

Наша деревня в 30 километрах от города Синжар, это самая дальняя езидская деревня, дальше — уже мусульманские села. У езидов, что в Синжаре, что в моей деревне, жизнь была очень простая. Мы жили автономно от государства. Вся деревня занимались сельским хозяйством, держали скот. И мы тоже. Мы выращивали пшеницу, ячмень. У меня вся семья в деревне. Мой отец умер в 2003 году. Я жила с братьями, сестрами, с мамой. У меня было восемь братьев и две сестры.

У нас в Кочо была только одна школа, мы все туда ходили. Я очень дружила с одноклассниками. Мы много говорили о своем будущем, кто каким человеком станет, какой профессии. Я очень любила историю, хотела стать учительницей. Я отучилась 6 лет в начальной школе, потом три года в средней, потом еще пять лет в старших классах. Мне оставался шестой, последний год, потом должна была поступать в университет. Но в начале шестого учебного года война началась, и ИГ захватило нашу деревню.

В моей деревне все жители были езидами. Наша религия — очень древняя. Вера — основа нашей жизни. В нашей деревне девушка не может выйти замуж за кого-то, кроме мужчины-езида, мы не можем выходить замуж за христиан или мусульман. Но мы, как и мусульмане, и христиане, верим в Бога. У нас тоже есть праздники вроде новогодних, трехдневный пост в декабре, у нас есть свои молитвы и свои храмы. В городе Лалеш — наш главный храм, в Синжаре есть тоже святые места, куда мы ходили. Наверное, ИГ их разрушило. У меня в семье нет людей, которые служат в храме, нет священников. Но в Лалеше есть высший религиозный совет святых людей, они управляют нашим обществом по всем религиозным правилам.

Про ИГ я первый раз услышала в июне, когда они захватили Мосул. По телевизору шли новости, я увидела мельком, но мы не думали, что они придут к нам, и мы не обратили внимания. Помню, как мужчины обсуждали, что делать, если нападут на нас. Но мы и не думали бросать свои дома и бежать. В Синжаре были курдские чиновники, курдские силовики, и они подтвердили, что ИГ нас не тронет. И власти Ирака, и правительство Курдистана говорили: «Не уходите, никто не нападет на вас, мы охраняем вас». Мы верили им, мы надеялись на их защиту. Они нам не сказали, что ИГ уже уничтожало езидов в других районах. Мы знали, что, когда ИГ захватывало города Мосул и Хамдания, они говорили местным шиитам и христианам: «У вас есть два дня, чтобы уехать из города» — и их не трогали. Когда ИГ входило в Талль-Афар, в шиитские деревни вокруг, говорили: «Уходите, оставьте все имущество дома и уходите». Мы думали, они к нам тоже так отнесутся, если что. Но мы не верили, что нас захватят, конечно. Мы даже не закрывали двери в свои дома.

* * *

Третьего августа 2014 года ИГ захватило город Синжар. Они вошли в езидские деревни вокруг города, и с раннего утра некоторые езиды бежали в горы, чтобы спастись. Боевики начали стрелять. В этот день погибло три тысячи человек — мужчины, женщины, дети. Я знаю это от семей, которые убежали в города Курдистана, каждый сообщил, кто был убит из его семьи. Посчитали и получилось три тысячи. После освобождения Синжара нашли 16 массовых захоронений в Синжаре и окрестных деревнях. Боевики запретили покидать людям их города и деревни. В тот же день они увезли многих женщин и девушек.

Третьего августа мы не смогли уехать из деревни. Когда они захватили район, то пришли к нам прямо из ближайшей деревни, так как наша деревня очень близко к мусульманским деревням Бааж и Глеж. Вошли в нашу деревню, взяли ее под контроль и сказали, чтобы никто не покидал деревню. Угрожая оружием, расставили блокпосты. Затем они прошли по домам и изъяли оружие, у кого оно было. Каждый из нас оставался в своем доме с 3 по 15 августа.

14 августа — был четверг — их эмир приехал в деревню. Его звали Абу Хамза Аль-Хатуни. В каждой езидской деревне есть мухтар — староста. Эмир пришел к нашему старосте и сказал: «У вас есть три дня. Либо примете ислам, либо мы вас убьем».

Но они даже не стали ждать. На следующий день, 15 августа этот эмир приехал снова. Вместе с ним около двух тысяч человек боевиков вошли в деревню. И в 10.30—11 часов утра — это была пятница — они объявили, чтобы все жители деревни — женщины, дети и мужчины — собирались около нашей школы. Всех нас — 1700 человек — загнали в школу. Когда мы оказались в школе, ИГИЛовцы сказали: «Все женщины и дети — на второй этаж, а мужчины остаются на первом этаже». Я была на втором этаже, но в пролет мы видели, что происходит на первом. Боевики собрали у мужчин кольца, деньги, мобильные телефоны, кошельки — все, что у них было. После этого они поднялись на второй этаж, и все, что у детей, женщин было: кольца, золото — они забрали тоже. Сами они были безусые, но с бородами, у некоторых волосы были длинные, у некоторых — короткие, все были одеты в длинные одежды — джелябы. Их эмир прокричал нам снизу: «Кто хочет принять ислам, выходите, а остальные останутся в школе». Никто из нас — ни женщины, ни мужчины — не захотел перейти в ислам. Никто не вышел из школы.

После этого они посадили всех мужчин в пикапы — всех 700 человек — и увезли их в сторону от деревни, недалеко, за 200 метров. Мы подбежали к окнам и увидели, как они их расстреливали. Я это видела своими глазами.


Среди мужчин было шесть моих братьев. Еще — три двоюродных брата со стороны отца, два двоюродных брата со стороны мамы. И было много других родственников. Мои братья — пять родных, один сводный по отцу. Я не хочу называть их имена. Мне больно до сих пор.


После того как они покончили с мужчинами, они поднялись к нам и сказали: «Спускайтесь на первый этаж». Спросили: «Кто хочет принять ислам, поднимите руку». Но никто из нас не поднял руки. И нас всех погрузили в те же пикапы и повезли в сторону Синжара. Мы не знали, куда нас везут и что сделают с нами.

Нас всех — и детей, и женщин, и старух — отвезли в соседнюю деревню Солах, рядом с Синжаром, на пикапах и поместили в двухэтажную школу в этой деревне. Было 8 часов вечера. Там были только жители нашей деревни, с жителями других деревень они разобрались до этого. Перед тем как нас загнали в школу, они отобрали платки, которыми мы покрывали головы, отобрали куртки, чтобы хорошо видеть наши лица. В школе нас стали разводить в разные стороны. Разделили на четыре группы — замужние, пожилые, дети и мы, молодые девушки.



Сортировали нас мужчины разного возраста, и молодые, и пожилые, и средних лет. Спрашивали, кто замужем, кто нет. Пожилых и тех, кто старше 40, отделяли, беременных тоже.



Нас, молодых девушек, оказалось 150, от 9 до 25 лет. Нас вывели в сквер. 80 пожилых женщин вывели из школы и убили их, так как боевики не хотели их брать в наложницы. Они все были мои односельчанки. Среди них была моя мама.

В 11 часов вечера приехали автобусы. Пока автобусов не было, четыре боевика читали нам Коран. Нас всех — 150 девушек — посадили в два автобуса, и в сопровождении было около 10 машин. Света в автобусах не зажигали, чтобы самолеты сверху их не видели и не разбомбили колонну. Только первая машина шла с включенными фарами, остальные нет.

Нас везли из Солаха в сторону Мосула. В каждом автобусе было по одному боевику. Нашего сопровождающего звали Абу Батат. К каждой девушке в автобусе он подходил и, подсвечивая своим мобильником, рассматривал лицо. Он не отставал, ходил по рядам, приставал к каждой, рукой хватал за грудь, водил по лицу своей бородой. Это длилось и длилось. Несколько часов назад убили наших мужчин и матерей, и мы не знали, для чего мы им и что будут делать с нами. Я сидела у прохода, он дотронулся до моей груди, и тогда я начала кричать, и все девушки в автобусе тоже начали кричать и плакать. Водитель остановил автобус. Пришли боевики из сопровождающих машин и спросили, что случилось. Девушки начали говорить, что он к нам пристает, я сказала, что он хватает девушек за грудь. И один из боевиков сказал: «Ну именно поэтому мы вас и взяли, вы здесь для этого». Навел на нас оружие и сказал: «Вам нельзя говорить, шевелиться и смотреть по сторонам, пока мы не доедем до Мосула». И все это время, пока не приехали, мы разговаривать не могли и шевелиться из-за этого Абу Батата.


Фото: Анна Артемьева — «Новая»

Нас привезли в Мосул, к главному штабу ИГ. Огромный двухэтажный дом с подвалом. И в полтретьего ночи нас всех завели туда. Там уже были женщины и дети — езиды, которых 3 августа взяли в плен. Я села рядом с одной женщиной и спросила ее: «Вас раньше привезли. Что с вами происходило, что делали с вами, сколько вас?» Я помню, что у нее было двое детей. Она сказала: «3 августа нас схватили и привезли сюда. Здесь, в штаб-квартире, 400 женщин и девушек — езидок. Они каждый день после обеда или вечером к нам заходят и забирают девушек, которых хотят. До сих пор нас, которые постарше и с детьми, не забирали еще ни одну. Но наверняка сегодня или завтра придут и возьмут кого-нибудь из вас».

Мы оставались там до утра. В 10 часов утра объявили, что нас всех разделят на две группы. Одних оставят в Мосуле, других отправят в Сирию. Они выбрали 63 девушки, которых решили оставить, и я оказалась среди них. Остальных отправили в Сирию. В Сирию увезли двух моих сестер.

Нас перевели в другое здание, тоже двухэтажное. На первом этаже были боевики, а девушек отправили на второй этаж. Из всей моей семьи со мной остались три моих племянницы, девочки 15, 16 и 17 лет. Две из них сестры — дочери одного моего брата, третья — дочь другого моего брата. Мы оставались два дня там, до 18 августа. Окна были завешены черным, мы не знали, день, утро или ночь. Только когда нам приносили еду, мы спрашивали, сколько времени.

Вечером 18 августа



на второй этаж поднялось около 100 боевиков. Они встали посредине комнаты, начали рассматривать и выбирать себе девушек. Нас накрыл ужас. Многие девушки падали в обморок, других рвало от страха, кто-то кричал, а они выбирали себе, кого хотели. Я и мои племянницы скорчились на полу, мы обнимали друг друга, мы не знали, что делать, и тоже кричали.


В комнату зашел очень большой человек, как шкаф, как будто это пять человек вместе, весь в черном, и он направился ко мне и к моим племянницам. Девочки хватались за меня, мы кричали от ужаса. Он встал перед нами и сказал мне: «Вставай». Я не двигалась и молчала, и он ногой толкнул меня и сказал: «Ты, вставай». Я сказала: «Не встану, я пойду с другим, я боюсь тебя». Тут подошел другой боевик и сказал: «Ты должна пойти с тем, кто тебя выбрал. К вам подходят — вы встаете и идете, это приказ».

Он повел меня на первый этаж, где регистрировали, какая девушка с кем уходит. Там был список девушек, и они вычеркивали имена тех, кого забирали. Я смотрела в пол, ничего не видела вокруг. И пока искали мое имя, чтобы вычеркнуть, потому что я иду с этим толстым, в этот момент я заметила чьи-то ноги. Кто-то подошел, кто-то небольшой. Я упала, обняла его ноги и даже не смотрела на лицо, я сказала: «Пожалуйста, возьми меня, куда там ты хочешь, только избавь меня от этого человека, я его боюсь». И этот молодой человек сказал по-арабски тому, огромному: «Я хочу эту девушку. Я ее забираю себе».

* * *

Этого человека звали Хаджи Салман, он полевой командир, он из Мосула. Он меня взял в свой штаб, у него было шесть охранников и водитель. Одному из них велели учить меня Корану.

Хаджи Салман отвел меня в комнату, сел рядом и попросил стать мусульманкой, принять ислам. Я ответила: «Если вы не будете заставлять меня спать с вами, то я приму ислам». Он сказал: «Нет, ты все равно будешь нашей женщиной, я для этого тебя выбрал». — «Тогда я не приму ислам». Хаджи Салман сказал: «Вы, езиды, кафир, неверные. Вы должны уверовать, а сейчас вы неверующие». Я спросила: «А мои братья, мои родные?» Он ответил: «Они неверные, и я их убил. А вас мы отдадим мусульманам ИГ, и вы перестанете быть неверными. Мы освободили вас от кафиров, чтобы вы приняли ислам».

Он разделся. Сказал, чтобы и я разделась. Я сказала: «Ты знаешь, я болею. Когда убивали наших мужчин, у меня начались месячные. Мне очень больно, я не хочу раздеваться, я не могу принимать мужчин». Он меня заставил раздеться. Я оставила только трусы. Он сказал: «Снимай трусы, потому что я хочу проверить, что у тебя действительно месячные». Когда он увидел, что у меня действительно месячные, он оставил меня в покое и не изнасиловал в ту ночь.

На следующее утро он сказал мне: «Я сейчас уеду, а вечером к тебе приду и буду спать с тобой, и мне все равно, есть у тебя месячные или нет».



Где-то в шесть часов вечера ко мне зашел его водитель. Принес косметику, платье, сказал: «Хаджи Салман передает, что надо помыться, накраситься, надеть платье и готовиться для Хаджи Салмана. Он сейчас придет».

Я поняла, что выхода нет. Я сделала все это: приняла душ, накрасилась, надела это платье, села на кровать. Когда он зашел в комнату, он подошел ко мне. Разделся, сказал, чтобы я разделась.

Я сделала это. И он меня изнасиловал. Я была девушкой до этого. В холле, куда выходит эта комната, были его охранники, водитель и другие боевики, я кричала все время, звала на помощь, но никто не ответил и не помог, им было все равно.

На следующий день одели меня в черное платье, во все черное. Он повез меня в исламский суд Мосула, суд ИГ. Когда я приехала туда, я увидела тысячу девушек таких же, как и я, с покрытыми головами, в черных платьях, и рядом с каждой стоит боевик. Нас повели к судье, кади, его звали Хусейн. Кади читал Коран над нашими головами, нас заставляли произнести те слова, с которыми человек входит в ислам. Затем сделали фотографию каждой девушки, прилепили на стену, а под фотографией написали номер. Этот номер принадлежит тому человеку, который до сих пор спал с этой девушкой. Под моей фотографией написали номер и имя Хаджи Салмана. Это сделали вот почему. В суд приходят боевики и смотрят на фотографии, и если кому-то нравится девушка, он может позвонить по этому номеру и взять ее в аренду. За аренду платили деньгами, вещами, как договоришься. Нас можно было арендовать, купить, получить в подарок.

Когда мы вернулись после суда, он мне сказал: «Не вздумай пытаться бежать. Тебе будет очень плохо, мы такое сделаем с тобой». Я ответила: «Я не смогу бежать, ты — ИГ. Я знаю, что бессильна».

Прошла неделя, как я была у него. К нему приходило много гостей… Я терпела. Но это слишком тяжелая жизнь, среди этих боевиков ИГ. Мне надо было оттуда сбежать, любой ценой, ведь будет лучше, даже если меня убьют. И я попыталась сбежать.

Внутри здания мне можно было ходить с этажа на этаж, поэтому я решила попытаться. В 8 вечера я спустилась со второго этажа на первый. На первом этаже низкий балкон, с балкона спускается лестница вниз, в сад. Я уже спустилась с лестницы, и там меня поймал один охранник.

Когда его охранник меня поймал, он меня завел в комнату. Пришел Хаджи Салман, начал бить меня, ударил раз десять, потом сказал: «Быстро раздевайся». Обычно было так, что он раздевался вначале, а потом говорил мне… Но в этот раз он велел раздеться мне. Этот Хаджи Салман очень плохой человек, я не видела никого такого же безжалостного.



Я от страха всю одежду сняла. Я голая забилась в угол, он приказал идти на кровать, и я села на угол кровати. А он мне сказал от двери: «Что я тебе говорил? Если ты попытаешься сбежать, я с тобой такое сделаю». Он вышел. А в комнату зашли шесть его охранников.

Они закрыли дверь. Это перед моими глазами сейчас все. Я помню, как меня насиловали трое. Потом я потеряла сознание, и я не знаю, сколько их было еще, что было потом. На следующий день в 8 утра я открыла глаза, никого в комнате не было.


Езиды, бежавшие из Синжара, в заброшенном здании под иракским городом Дохук. Август, 2014
Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

После этого три дня я оставалась в комнате. Мне очень было больно, я не могла встать. Никто не подошел ко мне. Только иногда эти охранники приносили мне еду. На четвертый день я встала, помыла голову, постояла под душем. На следующий день мне сказали: «Собирайся, надевай свою черную одежду». Я встала, оделась в черное. Оказывается, пришли двое мужчин из города Хамдания, тоже ИГ. Они сказали мне: мы купили тебя, одевайся, с нами поедешь.

Они меня отвезли в город Хамдания. Я вошла в большую комнату и увидела там езидскую женскую одежду на полу. Много одежды. И эти боевики сказали, что до меня уже насиловали 11 женщин в этой комнате.

Я у них была две недели, у этих двух мужчин, у каждого по неделе. Через две недели к ним приехали двое и с ними четыре девушки, в таких же черных тряпках. Я не знаю, откуда их привезли. Нам не разрешили разговаривать друг с другом. Меня взяли, а этих девушек у них оставили. Обмен. Эти двое служили на блокпосту и забрали меня на этот КПП. Я у них оставалась 10 дней. Меня насиловали. Потом приехал водитель ИГИЛ из города Мосул и забрал меня к себе.

Я у него была две ночи и три дня, а третьей ночью он сказал мне: «Я сейчас пойду за красивой одеждой для тебя. Тебе надо помыться и надеть это, выглядеть хорошо. На тебя придут смотреть люди, и если ты им понравишься, купят тебя».

Было где-то около 11 часов вечера, когда он ушел за одеждой. В доме были только я и он, он ушел за одеждой, и я осталась одна.

Я вышла из дома. Я думала, поймают меня опять или нет, не знала, смогу спастись или нет. Я вышла, побежала, потихоньку прошла мимо старых домов и постучала в дверь одного из них. На улице не было света. Кто-то открыл, и я сразу зашла, не зная, это боевики или обычные люди, женщина или мужчина, ничего неясно было, но старалась найти какой угодно дом, чтобы спрятаться.

Еще стояло лето, очень жарко было. Света не было. Я увидела, что в доме женщина и дети. Я сказала, что я езидка, рассказала свою историю и умоляла помочь сбежать отсюда. Муж этой женщины сказал: «Сейчас ты ночуй здесь, завтра посмотрим».

Шесть моих братьев убили, пять родных и одного сводного, но еще трое братьев в Курдистане работают, я знала, что один из них в лагере беженцев, и я вспомнила его номер телефона. На следующее утро муж и жена подошли ко мне, и я сказала: «Помогите мне. У меня брат живет в лагере беженцев в Курдистане. Дайте мне мобильный телефон, я хочу позвонить брату. Я дам все, что хотите, только помогите мне выбраться отсюда».



Они дали мне мобильный. Я позвонила брату и сказала, чтобы перевел им деньги, может, они мне помогут. А они сказали мне, что дадут удостоверение личности, черную одежду, отправят на такси и спасут.


Эта семья невероятно хорошая была, они очень хотели помочь, но были очень бедны. Мой брат перевел им деньги, и дей­ствительно, мне дали удостоверение его жены-мусульманки, мне дали черную одежду и взяли такси. Мой брат сказал: «Надо выбираться в Керкук».

Перед поездкой мужчина сфотографировал меня в парандже и отправил моему брату через вайбер. Написал ему, что я в розыске, что он рискнет собой и вывезет меня. Мужчина поехал вместе со мной, я была в парандже, все было закрыто, кроме глаз, и никто даже не проверял и не смотрел на лицо, только смотрели на удостоверение.

Когда мы ехали, мое фото было на каждом КПП. Эта была та фотография из суда, без паранджи. Под фото было написано: «Это сбежавшая езидка, и если кто-то ее найдет, надо ее обратно вернуть в штаб». Мы проехали три КПП. Когда мы доехали до Керкука на КПП, где были курдские солдаты, там стоял мой брат. Он забрал меня. Так я и пришла к своему брату.

* * *

Помните, я рассказала про огромного человека, который хотел меня забрать себе? Когда меня забрал Хаджи Салман, этот человек забрал мою племянницу. Она пробыла в Мосуле семь месяцев, ее несколько раз перепродавали, но потом она тоже сумела сбежать оттуда. Так же, как и я, она забежала в чужой дом, и ей помогли за большие деньги сбежать из Мосула в Керкук. Сейчас она уже две недели как в Германии. Немецкое государство вывезло ее. А две другие племянницы — я не знаю, что с ними до сих пор. Никакой информации о них нет.

С двумя моими сестрами, которых отправили в Сирию, происходило то же самое. Их много раз покупали и продавали, а потом кто-то из родственников заплатил за них большие деньги и выкупил. Одна сейчас в Германии, другая в Курдистане, в лагере.

Мужчины, которые нас покупали и продавали, были бесчувственны к нам. Я не встретила ни одного хорошего человека среди них. Они очень рады были, что это именно с нами, езидами, делают. Они плохо относились и к христианам, и к шиитам, относились ко всем меньшинствам плохо, но к езидам у них был особый подход. Продавали и насиловали женщин, убивали мужчин. Никто из нашей деревни: ни женщины, ни девушки, ни мужчины, ни дети — ни один человек не избежал насилия или убийства

Около 3400 езидов — женщин, детей, пожилых женщин и молодых девушек — пропали. Уже 16 месяцев о них нет никакой информации. Кто-то говорит, что их уже убили. Говорят, что многие совершили самоубийство. Но никто не знает их судьбу. Их не ищут, о них не говорят ни одного слова. Сейчас весь мир видит, что такое ИГ, весь мир видит, что делает ИГ. Но прямо сейчас девушек и женщин продают и насилуют. Но совесть человечества не пробудилась, и этих женщин некому освободить.

Елена Костюченко

Специальная корреспондентка

Анна Артемьева

Фотокорреспондентка

Источник

Женщины в исламе

Originally posted by friend_sinatra at Женщины в исламе
Стоит только заговорить об отношении к женщинам в исламе как обязательно появится кто-то кто скажет что это их культура и обычаи и нечего лезть.
И вообще им самим это нравится. Самое удивительное что чаще всего это пишут женщины. Так вот. Для женщин.
В 10 лет девочку могут выдать замуж. К 14-ти она уже родит второго ребенка. К 20-ти превратится в старуху, если выживет.
Если девочка не хочет подчиняться воле семьи, то ее ждет смерть. У нас по всей стране находят этих девочек. Расследовать бесполезно. Это сделала семья и там все друг друга прикрывают.
Ценность невесты оценивается например у наших бедуинов количеством верблюдов. Здесь отцу очень важно всё правильно рассчитать. Если верблюдов будет мало, то он не достаточно ценит свою дочь и таковым будет отношение к ней в семье. Если много, то в девках останется. Позор.
Женщину могут публично выпороть за нарушение законов шариата. Если ее заподозрят в измене, то везут на суд. Там нагревают на огне сковородку и она должна ее лизнуть. Если врет, то слюны не будет , а значит ожог и виновата. Дальше казнь . Зароют в землю по пояс и забросают камнями.
Не знаю как вам, а мне сложно представить женщину которой может такое понравиться.
А еще есть такая штука. Называется женское обрезание.
Дальше будет страшно, так что можете не читать.
От 70 до 90 процентов девочек обрезаются в детстве. В некоторых странах, в том числе и исламских существуют законы запрещающие это делать, но их никто не соблюдает. Тоже самое происходит и в мусульманских общинах по всему миру.
Существует несколько видов обрезания. Самый "легкий" это удаление клитора. Иногда простой бритвой. И понятное дело что не в клинике. спасибо если дома а не на камне в пустыне. Если девочка выживет и обойдется без заражения крови, то ей повезет. Хотя как сказать...
Есть еще способ- отрезаются либо малые половые губы, либо большие , затем раневые поверхности смыкаются (при зашивании, или связывании ног), закрывая клитор, отверстие уретры и вход во влагалище. Остается маленькая дырочка для мочи и менструальной крови.
Ту боль которую при этом испытывают не описать словами. На всю жизнь каждый поход в туалет превращается в пытку. Представили? Все представили?
И если удастся выжить после после всего этого и не подохнуть от заражения крови и токсического шока от застоявшейся мочи и крови, то выдадут замуж. Понятное дело что девственность в таком случае гарантирована. В первую брачную ночь муж ножом ! вскроет невесту и сделает свое дело.
Так вот, дорогие дамы.
Вы уверены что все это может нравиться? Точно уверены?
Они люди эти женщины такие же как мы все и ЭТО не может нравиться. Они не дикари и не зверюшки. Они люди. И это беда. И беда что в мире не только предпочитают об этом не говорить, но и что находятся те кто говорят что надо это уважать. Мол традиции у них такие. Мрак.
Фильм Цветок пустыни по книге Варис Дирие , первой женщине заговорившей об этом с международных трибун как раз об этом.
Посмотрите. Может хоть что-то поймете.
https://www.facebook.com/olga.krylova.31521/posts/10203833901366223

Запрет на паранджу

Originally posted by e_muet at Запрет на паранджу
Власти Сенегала заявили, что рассматривают возможность полного запрета на ношение паранджи. По их мнению, под свободными одеждами, закрывающими лицо, могут скрываться вооруженные боевики, замышляющие нападения. Но Сенегал - не единственная страна, в которой власти говорят "нет" парандже.

Collapse )

Жертвы кислотных нападений - очередной ПИЗДЕЦ...

Originally posted by friend_sinatra at Жертвы кислотных нападений Кэти Пайпер и Элеонора Кондратюк: жизнь до и после
Бойфренд-психопат

Страшная «кислотная» трагедия произошла с английской ведущей и моделью Кэти Пайпер. В 2008 году жизнь девушки в буквально смысле перечеркнула недолгая связь с психопатом Дэнни Линчем. При первом знакомстве Линч сумел произвести впечатление на Пайпер и представился девушке преуспевающим бизнесменом, студентом престижного колледжа и подающим надежды спортсменом. «Он был высоким и невероятно мужественным. Мне показалось забавным, что он стеснялся и нервничал, но эта застенчивость мне очень понравилась», — вспоминала Кэти о бывшем бойфренде.
На первом свидании Дэнни подарил девушке милого плюшевого медвежонка, что окончательно покорило красавицу-модель, и у них начались отношения. В дальнейшем Линч вел себя как настоящий влюбленный — он звонил Кэти по несколько раз в день, был щедр на комплименты, дарил очаровательные подарки и писал страстные письма по электронной почте, а также не забывал слать ей огромные послания через социальную сеть. Был случай, когда администрация социальной сети заблокировала аккаунт Кэти, решив, что она подверглась спам-атаке. Однако если бы она догадывалась, с кем завела знакомство, то тысячу раз подумала бы, прежде чем начать с ним общаться. Ведь в прошлом Линча были черные пятна — он был судим за то, что плеснул своему другу кипятком в лицо...
Collapse )
17-летняя Королева красоты

Самым громким подобным инцидентом в России была трагедия, которая случилась с уроженкой Сочи Элеонорой Кондратюк в далеком 1999 году. Обладательницу титула «Мисс Сочи-98» облили серной кислотой всего за пару суток до ее участия в конкурсе «Мисс Россия-99». Ущерб, нанесенный девушке, оценили всего в 150 тысяч рублей. Организатора и непосредственных исполнителей преступления за полгода следствия вообще не смогли разыскать.

Так же как и Кэти Пайпер, Элеонора стала жертвой отвергнутого поклонника — бандита с Кавказа. Радужным планам девушки не суждено было сбыться. Буйный кавказский поклонник Рубен Григорян решил отомстить ей за отказ начать с ним роман. Когда он понял, что с Элеонорой ему ничего не светит, кавказец, занимавшийся спортом и состоящий в одной из сочинских преступных группировок, решился на страшную месть. Подельниками бандита, в одной из драк потерявшего глаз, выступили его земляки из Абхазии.

Нападение произошло днем 2 сентября в курортном поселке Дагомыс, когда девушка прогуливалось в парке неподалеку от той школы, где училась. Двое преступников поджидали девушку в сквере, через который она обычно ходила домой. Один из них схватил Кондратюк за волосы и запрокинул ей голову, а второй вылил девушке на лицо пол-литровую банку серной кислоты. Исполнителем преступления выступил Роман Дбар, которому тогда было всего 20 лет. Кислота сожгла глаза, дыхательные пути, кожу на лице, шее и плечах. В тяжелейшем состоянии девушку доставили в краевой ожоговый центр, где врачи буквально вытащили Элеонору с того света. Поймать бандитов по горячим следам не удалось. Collapse )